avangard-pressa.ru

Сегрегация на экране - Педагогика

Очень многие проблемы, о которых говорилось выше, доступно показаны в кино, посвященном добровольным сегрегациям, а такого кино не мало. «Пляж» — это история о том, как закрытую от внешнего мира общину создали на острове некие буржуазные гедонисты, дети потребительской цивилизации, которые решили от этой цивилизации отдохнуть, уйдя в совместный бессрочный экстремальный отпуск. Они почти ничего не делают и блаженно предаются кайфу в джунглях на манер хиппи. У них есть авторитарный харизматик — их лидерша. Когда акула покусала одного из них и вылечить его не смогли, его просто вынесли за пределы общины умирать, точно так, как это делали ессеи. Слияние с природой — их стиль, и вот уже один из них, изгнанный лидершей из общины, превращается в лесу в одичавшего Бена Гана, то есть сливается с природой не в шутку, а всерьез. В итоге община оказывается временной и распадается под давлением враждебного окружения. Ее разгоняют, а захватывают это райское место те, у кого есть в этом мире конкретный классовый интерес, те, кому нужно кормить детей и кто ради этих самых детей выращивает там наркотики. Местные наркокрестьяне, решительные, вооруженные автоматами, упраздняют этот дикий курорт, потому что он им мешает. Да и внутри общины проступают те же отношения, от которых, собственно и убежали любители нетронутых островов.

«Бойцовский клуб» — история про совсем другую самосегрегацию. Здесь тоже есть харизматик сверхчеловек, бывший офисный гедонист, однажды расколовшийся надвое и обнаруживший в себе радикального нигилиста. Но эта сегрегация не прячется, она существует как сквот с авторитарным вождистским устройством, потом уже как сеть таких общин, и готовят они революцию, наращивают конфронтацию с враждебным городом и накручивают градус своего героического высокомерия. Это ассасины, которые в наш гуманный век не убивают, а просто дестабилизируют цивилизацию. Это ассасины, какими бы их хотели видеть сегодня Берроуз и Брайон Гайсин. Они законспирированы и общаются на собственном партизанском языке. У них везде сторонники, потому что они культивируют саморазрушение, а современный человек, измотанный капиталистической гонкой, ненавидит сам себя и с нездоровым восторгом относится к перспективе рукотворного апокалипсиса вроде отключения электричества во всем мире или взрыва всех офисных башен под истерично-веселую музыку группы «Пикчез».

Важно, что ни там («Пляж») и ни там («Бойцовский клуб») обе сегрегации ничего не производят, не участвуют в экономическом обмене с обществом, не являются мастерскими, но являются реабилитационными общинами для уставших от большой цивилизации, для покалеченных гонкой. Контакт с этой цивилизацией негативный, через насилие, в «Бойцовском клубе», но особенно в «Матрице», где отряды прячущихся от «машинной власти» последних людей ведут свой джихад. «Матрица» — это заострение проблемы. Столкновение харизматической общины (во главе ее «Избранный») с бездушным обществом («машин») доведено до мифической, сказочной схемы, а высокомерие изоляционистов превращает «противоположную сторону» в бесчеловечную электронную власть и ее спящих в растворе рабов. Правда, в конце происходит замирение и изоляционистам дается право на автономию, если они оставят «машинную цивилизацию» в покое и пожертвуют своим харизматиком, окончательно превратив его в мистического мученика спасителя, принесенного в жертву в начале нового эона истории.

Во всех этих фильмах, с которых начался XXI век, немало лживого, схематичного или взятого именно из древней, а не нынешней истории самосегрегаций и автономий. Гораздо более реалистичный и потому не столь эффектный и массовый фильм — «Вместе» Мудиссона. В нем показана реальная, а не мифически-глянцевая попытка добровольной сегрегации (без харизматика) и все ее типичные проблемы: избыток героизма у нетерпеливого левака, примкнувшего в итоге к террористам, никуда не девшийся эгоизм девушки, которая предпочитает свободные сексуальные отношения для себя, но не может простить их своему молодому человеку, непонимание соседей, проблемы нетрадиционного сексуального выбора и т. п. Главной метафорой жизни общины как попытки «снять» и «изжить» конкурентный тип отношений между людьми становится футбол, в котором все еще есть две условные команды и ворота, но героям вдруг становится не важно, в какие именно ворота забивать гол. Эта игра теряет прежний смысл и превращается в новое развлечение без возможности кого-то «обыграть по очкам». Впрочем, чтобы узнать о перспективах и проблемах добровольных сегрегаций нового времени, лучше все же рассматривать их непосредственный опыт, а не художественное кино, чем мы дальше и займемся.